"Слепой ангел" - роман о музыканте, лишённом зрения, и о его ангеле-хранителе. Почему слеп именно ангел, я рассказывать не стану: будем надеяться, что читатель сам доберётся до ответа в тексте. Не открою я и того, кто из двоих слепой - музыкант или его ангел-хранитель.

© Юз Алешковский

Роман «Слепой Ангел» стал для Юза Алешковского последним и, по всей видимости, самым значительным произведением. Это роман-прощание и роман-прощение, исповедь и подведение итогов. Закончить его автор не успел. Писал он долго и с трудом, то откладывая рукопись, то снова к ней возвращаясь, будто раз за разом покидал поток своей густой, многослойной прозы и вновь в него погружался. Возникает ощущение, что Алешковский намеренно оставил последнюю страницу неоконченной - тихо вышел из книги так же, как ушёл из земной жизни. К нашему счастью, и книга, и жизнь оказались долгими.

Как и всё, что выходило из-под пера Алешковского, этот роман парадоксален до вызова: его полифония дерзка и режет слух. В едином сплаве здесь роятся выкрики газетных лозунгов, хрип спиричуэлс, возвышенный Бах и приземлённый шлягер - вся какофония обезумевшего города. По его улицам, следом за дублинской тенью, отправляется в путь А.И. - слепец, музыкант и Ангел в одном лице. Идут же, строго говоря, два ангела. Первый - совершенно телесный Ангел Иванович, рядом с которым шагает его собака-поводырь. Второй - ангел подлинный, оберегающий и душу, и слепое тело первого.

Появляется в книге и Ангелина - третья ипостась небесной иерархии, которую Алешковский воссоздал в своей неподражаемой манере. Она и дева, и муза, и сгусток эфемерной чистоты вперемешку с плотским искушением. Кроме того, в романе целый сонм падших и низвергнутых, лишившихся крыльев; однако благодаря состраданию автора все они оказываются прощёнными и по-настоящему человечными.

Эммануил Сведенборг - великий мистик, учёный и визионер - рассказал миру об устройстве Рая: по его описанию, карта Небесного Града очертаниями повторяет фигуру ангела. У Алешковского всё наоборот - это город превращается в карту ангела, «исполненного множества очей», и Ангела-человека, у которого глаз нет. Но именно в телесной слепоте рождается ослепительный свет внутреннего прозрения. Роман, до того легко и виртуозно играющий жанрами и стилевыми приёмами - от авантюрного детектива до натурфилософского трактата, от забористого фельетона до даосской притчи, - внезапно вспыхивает огненным потоком нежности и любви. Эта любовь обжигает, выжигает кислотой до самой кромки боли и обращена ко всему сущему на свете: «от ничтожной букашечки до глухого космоса».

Однако при всём восторженном пантеизме Алешковского эта любовь вовсе не безадресна. У неё есть конкретный адресат - та единственная «Ангелина», что на все его жизни и для всех его слов собрала из множества осколков неоконченную рукопись и поднесла нам эту книгу.

Книга эта очень весёлая и очень скорбная одновременно. Она завораживает музыкой и неповторимым звучанием слова, которое стало возможным благодаря инструментарию, когда-то созданному Алешковским и принадлежащему только ему. В ней хватает залихватского сленга, языческих глоссолалий, «древесного шёпота», горькой иронии и едкой правды. И, конечно, мудрости.

«"Читай!" - велел Ангел пророку».

Прочтём и мы.

Я. Якулов

Нечаянная радость.

Увидеть эту книгу вместе с вами - этого я ожидал меньше всего. Юз работал над ней долго и жаловался, что она движется медленно и тяжело. Признаться, я полагал, что он её попросту бросил - так тоже бывает. Юз давно уже пребывает в лучшем из миров, и вдруг книга существует, вот она, и мы вновь слышим его голос, ни на чей не похожий, полный горькой иронии и мудрости.

Назвать это иначе, чем чудом, я не могу.

А.Макаревич

Мне отчаянно не хватает Юза. Но стоит мне взяться за его последний, посмертный роман - и Юз жив.

М.Барышников