Иллюстрированное издание, художник Герман Гротт

Семь рассказов Дарьи Клеберг нанизаны, как на проволоку, на Транссибирскую магистраль, на путь Владивосток-Москва.

И продвигаясь по этому пути - от города к городу, с востока на запад - мы видим постепенное крушение мира: сперва почти незаметное, но постепенно нарастающее, как лавина. Мы видим, как сочетаются на этом пути магический реализм и реализм самый грубый, земной: они то сходятся, то расходятся, как стрелки на рельсах. Мы видим прорывы инферно - и прорывы к свету, к свободе, удачные попытки бегства из дурной бесконечности. Тут и жуть, и смех; абсурд, гиньоль, макабр - и тут же чистейшие жалость и нежность.

От автора:

В августе 2014 года творческая группа в составе режиссера, продюсера и сценариста отправилась в экспедицию по Транссибирской магистрали - самой протяженной железной дороге в мире. Я, Дарья Клеберг, была одной из участниц этой экспедиции. Поездку организовал один из фондов кино. Целью экспедиции был сбор материалов для полнометражного фильма под рабочим названием «Последняя гастроль Ленина». Авторы хотели увидеть ту Россию, которая почти не известна жителям столицы. В экспедиции было собрано множество мнений, традиций, поверий, неожиданных и мистических историй. Однако на протяжении всего пути группу не покидало ощущение нескончаемой обреченности героев интервью и коротких репортажей.

Сценарий фильма не задумывался, как оппозиционный, но он был о России - следовательно, оказался политическим высказыванием. По возвращении работу над фильмом пришлось отложить «до лучших времен», которые до сих пор так и не настали.

Материалы и впечатления, сохранившиеся от той поездки, со временем обрели новые смыслы и обратились в правдивые, загадочные, хотя и кажущиеся порой полной ахинеей истории, на которых держится мир жителей Урала, Сибири, Дальнего Востока и тех городов, что расположены так близко и в то же время так далеко от столицы... Этот сборник написан спустя почти десять лет после экспедиции. И то, что во время того августовского путешествия ощущалось как предчувствие, тревога, суеверия, превратилось за прошедшее время в жестокую реальность.