Вера Резник работает переводчиком, литератором и преподавателем. В числе авторов, которых она переводила, - Ортега-и-Гассет, Хорхе Луис Борхес, Мигель де Унамуно, Хорхе Гильен, Октавио Пас, Умберто Эко и другие. Она дважды становилась финалистом Премии Андрея Белого и была номинирована на премию «Ясная поляна».

Язык книги «Простая проза» - прекрасный, на редкость спокойный и неторопливый, подробный; и простой эта проза является лишь по названию. Сюжеты, которые поначалу кажутся банальными, непременно включают в себя долю абсурда и фантасмагории. Резник выразительна и наблюдательна, умеет поймать и передать самые зыбкие ощущения и состояния человека, самые мимолётные мысли, и по этим качествам её прозу можно поставить рядом с книгами Набокова, однако подражания здесь нет: у автора собственный голос. Если смотреть снаружи, в этих повестях и рассказах нет ни ярких событий, ни подвигов, ни катастроф - только тихая обычная жизнь и повседневные заботы. Зато внутри разворачиваются настолько захватывающие приключения воображения и памяти, что, следя за ними, читатель оказывается в волшебном, загадочном путешествии.

«…рассеянно перебирая разные свои дни и не держась в этом обзоре никакого порядка, сам не зная почему тянясь к едва различимому времени, когда главным его делом было впитывать всё, что окружало, он вдруг заметил: прямо перед его глазами Петров сорвал три жёлтых одуванчика. Сорвав же, замер, не понимая, что с ними теперь делать. Столь огромной ярко-жёлтой поляны, сплошь в одуванчиках, он ещё никогда не встречал. Над ней дрожал сизый воздух - тёплый, располагавший к доверию. Она подвела его к доске, лежавшей на двух нестёсанных чурбаках, и проговорила, не ожидая ответа: «Поиграй тут на травке. Я буду смотреть на тебя из окна». Эти слова она повторяла всегда, и всегда в ответ он молчал; вышло так же и сейчас. Она рассердилась - она неизменно сердилась, когда он не отвечал, - и нарочно убрала руку: тогда ему приходилось цепляться за рукав вязаной жакетки (в этом и состояла её настоящая цель!) и отворачиваться от того, на что он смотрел, - а ей только этого и надо было. Но стоило отвернуться, и увиденное не успевало в него войти, устроиться, обрести вес и осесть так, как оседает тяжёлая стопка глаженого белья в комоде - он видел, как она её укладывала. Если же она не мешала и можно было смотреть, пока не наскучит, он ощущал, что в нём что-то прибавляется и он становится сильным» («Из жизни Петрова»)