Издание включает шесть больших работ, посвященных сексуальным аспектам русской литературы (точнее сказать, русской мужской культуры), достаточно постоянным в течение всего рассматриваемого исторического периода. XIX век представлен "Бесами" Ф.Достоевского (анализируется сексуальный эпизод в "отреченной" главе "У Тихона"), XX век - сочинениями разных жанров: "Мухой-Цокотухой" К.Чуковского, "Зойкиной квартирой" М.Булгакова, "Антисексусом" А.Платонова. Работа "M/Z, или Катаморан" представляет собой подробный комментарий к рассказу Поля Морана "Я жгу Москву" (1925); в комментарии анализируются сексуальные стороны лефовского быта ("семьи" Бриков-Маяковского) и поэзии "поэта резолюции". Последняя работа сборника, "Глиптократия", выходит за рамки изучения собственно литературы: ее темой является садово-парковая скульптура сталинского времени.Главный герой книги - "проблема пола", взятая в ее культурных отражениях 1920-1930-х годов. Она изучается одновременно как сублимация индивидуальных комплексов писателей, как отражение панхронных универсалий сексуального сознания и поведения (мастурбация, куннилингус, мужские переживания, связанные с длиной полового органа, и т.д.) и как борьба официальной советской идеологии с потребностями человека кактакового. Двадцатым годам посвящены четыре из шести работ; в последней изучаются тридцатые годы, переход к которым от двадцатых делает сексуальный дискурс "немым": сексуальные проблемы остаются теми же, что и в конце XIX - первой четверти XX века, но только их уже запрещено артикулировать. Отсюда закономерный переход к "молчащей" скульптуре, к "немому дискурсу", который автор старается "разговорить", исходя из того, что сексуальные фантазии универсальны и со временем почти не меняются.В методологическом отношении работы тяготеют к психоаналитическому литературоведению, соединенному с историко-культурным анализом, оживляемым поиском скрытых цитат и не опознанных ранее источников вдохновения. Попутно в книге решается герменевтическая проблема: как должен выглядеть современный комментарий культурного/художественного текста, создаваемый с установкой на получение максимума информации, зашифрованной в тексте; какие уровни текста должны и могут анализироваться и комментироваться; где и чем определяются эпистемологические пределы комментаторского и интерпретаторского проникновения в текст.