Анонс августовского (№ 8) журнала «Новый мир»

ПРОЗА

Дмитрий Бавильский. Красная точка. Главы из романа.

Роман о времени (конец прошлого века) и о человеке во времени ­- герой романа изображается в той «художественной ситуации», в которой время историческое (время страны, мира) и время его сугубо частной жизни для героя неразделимы. Предлагаемое здесь повествование о детстве, отрочестве и юности героя, пришедшихся на смену (перелом) эпох, провоцирует читателя на воспоминания (и сравнения) еще и своего сюжета взаимоотношений с минувшими временами. Роман написан прозой, отсылающей к поэтике, которая традиционно закреплена в нашем сознанием за Прустом, только вот Бавильский ведет себя в этом пространстве абсолютно по-своему (ну как минимум отказавшись от прустовской медитативности описаний и ориентируясь на энергичность в разворачивании своего сюжета), то есть как художник он делает «прустовское пространство» своим.

Максим Гуреев. По течению. Рассказ

Рассказ, навеянный прочтением «Захара-Калиты» А. И. Солженицына, - с картинами Куликовской битвы (1380 год) и с рассказом о приезде на Куликово поле в 1963 году будущего автора «Захара Калиты». - «Под голову подложил брезентовый вещмешок. Вот, наверное, точно так же почти 600 лет назад где-то здесь же в низинах у костров на войлочных подстилках, на дерюгах и деревянных настилах, а то и просто на земле лежали люди. Некоторые из них спали после сечи, а некоторые были мертвы. Вповалку.Саша живо вообразил себе эту картину, даже почувствовал терпкие запахи прелой, утоптанной травы, пота, испражнений, речной воды, конского навоза. Услышал и переливистый храп, переходящий в хрип, урчание желудков, сопение, стоны, кашель, истошные вопли спросонья, гудение огня в сосновых нодьях».

Анастасия Касумова. Шлюз. Рассказ

Современная социально-психологическая проза с воспроизведением сегодняшней ситуации во взаимоотношениях «представителей разных социальных пластов» - герой рассказа командует шлюзом, в частности решает, кого пропускать в первую, кого во вторую очередь, ну и заодно, кого впускать в свою жизнь, а кого не впускать и на каких основаниях.

Владимир Бударагин. Год 1968. А потом наступил август… Воспоминания

О том, как руководство СССР воспитывало свободомыслие у своих граждан - воспоминания петербургского филолога, выпускника ЛГУ 1968 года, изучавшего в университете чешский язык. Воспоминания написаны на основе дневниковых записей 1968 года, на которые автора спровоцировала атмосфера вокруг происходившего весной и летом в Чехословакии, а также странные звонки из военкомата с настоятельными рекомендациями не отлучаться из города; ну а затем последовал внезапный призыв на некие военные сборы переводчиков и множество странностей, связанных с этими сборами. Однако о том, что готовится военное вторжение, автор, естественно, знать не мог, и по своему тогдашнему (до 1968-го года) советскому воспитанию допустить такого не мог, но именно ему и его коллегам предстояло оказаться в первых рядах советских спецов по оказанию «интернациональной помощи»: «Сейчас смешно вспоминать, но ни тогда, ни потом я не встретил человека, кто предполагал бы дальнейший ход событий. Не было такого человека и среди нас. Мы следили за газетами, мы искренне верили в возможную стажировку, что даже объяснило для нас, зачем где-то в сейфе лежат оформленные на первую группу заграничные паспорта (так и оставшиеся впоследствии невостребованными). Форму нам выдали «на всякий случай», паспорта оформили тоже «на всякий случай», во всем сохранялась какая-то недосказанность и неопределенность, а мы… продолжали верить, что сборы кончатся раньше срока».

Александр Чанцев. Ханойские цитаты из смерти

Попытка философско-метафоричной афористичной прозы - «Безвыраженье ужаса», «Улитки и звезды выходят на водопой. Сумерки на даче. Облака тягучи августом, как жирафьий поцелуй», «Лучший способ прослыть умным - выставлять свою глупость напоказ», «Книжное похмелье (book hangover) - "чувство, когда окружающий мир кажется несовершенным и сюрреалистичным из-за того, что человек только что закончил читать книгу, в которую был полностью погружен"».

СТИХИ

Подборки стихотворений Германа Власова «Фарфоровый куст», Веры Павловой «Колыбельканто», Вадима Жука «Я сам такой, моя хорошая», Ивана Белецкого «Птенец удода готовится к обороне»

НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

Юлий Таубин. Лирическая тревога. Перевод с белорусского, предисловие и примечания Сухбата Афлатуни

«Юлий Таубин (Юлi Таўбiн), "белорусский Рембо", погиб в двадцать шесть лет. Его стихами меня заинтересовал поэт и переводчик Андрей Хаданович - в Минске как раз вышла составленная им книжка Таубина. На красноватой обложке, на фоне молодого открытого лица поэта шли его строчки: "Трамвай прыляцеў, як двухстопны анапест, I iскры дрыжаць за акном"... - "Трамвай пролетел, как двустопный анапест,/ И искры дрожат за окном..."» Родился в 1911 году, расстрелян в 1937 году вместе с другими белорусскими писателями и поэтами.

ИЗ НАСЛЕДИЯ

Давид Бурлюк. Письма в Прагу. Предисловие и комментарии Евгения Деменка

Письма Бурлюка из Японии, а потом из США сестре в Прагу, которые можно читать еще и как историю превращения русского художника и интеллектуала в американца.

ОПЫТЫ

Владимир Губайловский. О материальной культуре

Повествование о том, как автор (литератор, мужчина), оказавшись в положении «домохозяина» (то есть «не владельца дома» а, скажем так, - «домохозяйки») и занявшись уборкой и стиркой, а главное, приготовлением пищи, использует для этого еще и свои профессиональные навыки - привычку к аналитическому мышлению и философской рефлексии, отчего его размышление о еде и ее готовке выходят, и далеко, за рамки тематики сугубо «физиологической».

КОНТЕКСТ

Кирилл Корчагин. Виктор Кривулин и Михаил Лифшиц: история, коллективность и литературный канон

Неожиданные сближения: заклейменный прогрессивными современниками как «ископаемое» философ-марксист Михаил Лифшиц (с усмешкой замечавший, что ведь бывают и «полезные ископаемые») и один из признанных лидеров русского андерграунда 70-80-х годов поэт Виктор Кривулин - в их размышлениях о содержании и о месте модернизма в литературе ХХ века.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Олег Заславский. Парадоксы отсутствия. О стихотворении О.Э. Мандельштама «Дайте Тютчеву стрекозу…»

Еще одна попытка ответить на вопрос, «почему же Тютчеву следует дать именно стрекозу», ведь «у Тютчева есть только одно стихотворение, где упоминается стрекоза» - попытка, потребовавшая обращения к некоторым особенностям поэтики русского стиха и к его мотивам у Боратынского, Пушкина, Фета и других.