Анонс декабрьского номера (№ 12) журнала «Новый мир»

ПРОЗА

Борис Меньшагин. Воспоминания о пережитом. Публикация и вступительная статья Павла Поляна

Воспоминания о войне, написанные бывшим бургомистром Смоленска, функцию коего автор выполнял с 1941 по 1943 год; воспоминания писались в 1970-х годах после шести лет следствия (в 1945 году Меньшагин добровольно сдался советским властям) и еще 25 лет тюремного заключения, причем 11 лет из них Меньшагин провел в камерах-одиночках, как особо охраняемый заключенный (статус этот был связан с посвященностью бывшего бургомистра Смоленска в «Катынское дело»).

Андрей Резцов. Пармезан с гречкой. Рассказы

Подборка, а точнее - небольшая книга короткой абсурдистской прозы Резцова - лукаво-простодушной, как и полагается такой прозе, изощренно выстроенной, даже как бы по-восточному изысканной (каждый текст завершается стихотворением, как хайбуны у Басё). Абсурд в этих рассказах, конечно, - абсурд, но если послушно последовать за автором, то в абсурдизме его обнаружится, как сказано в одной знаменитой трагедии, своя логика, и добавим от себя - логика художественная.

Андрей Краснящих. Кафедра, кафедра, Элиза. Рассказы.

Проза, которую тоже можно назвать абсурдистской, уточнив, что абсурдизм здесь на редкость реалистичен (в метафизическом смысле): «Произнеси слово "кафедра"- и ты тут же почувствуешь вкус пыли и бытовых неурядиц, мелких сплетен и постоянных обид, подлых надежд и идущих за ними разочарований, но главное - вечно испорченного настроения, что, конечно же, сказывалось на всех вокруг и прежде всего - на студентах. Во всяком случае, так думали все, пока 1 сентября министерским указом в вузах не ввели должность кафедрального эха, в обязанности которого входило - чтобы у преподавателей всегда было хорошее настроение - делать им минет. На объявлении, висящем в холле нашего университета, так и было написано: "эхо", "преподаватели", "minett", "хорошее настроение"».

Владимир Скребицкий. Незабвенные восьмидесятые. Рассказ.

Рассказ - для ностальгирующих по золотым, как кажется им из сегодня, советским счастливым покоем заполненным восьмидесятым годам. Для читателя же, выросшего в новой России, описываемое в этом рассказе - историческая и социально-психологическая экзотика, если не эпизод из какой-нибудь экранизации Кафки - повествователь рассказывает об одной из обязательных в СССР процедур при оформлении загранпоездки.

СТИХИ

Подборки стихотворений Натальи Черных «Штормовой ветер», Евгения Сливкина «Над Америкой Чкалов летит», Александра Радашкевича «Элегия номер ноль», Евгении Вежлян «Из терапевтических соображений»

НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

Василь Стус (1938 - 1985). Навеки вольный. Перевод с украинского, примечания и вступление Алёны Агатовой

Двенадцать новых переводов из Стуса. От переводчика: «Трагическая гибель Стуса справедливо канонизировала его в образе героя-мученика, однако в каком-то смысле и заслонила - как выдающегося поэта. ... А между тем сам Василь Стус себя политиком не считал. Как, впрочем, и поэтом. ... Он предпочитал называться "человеком, который пишет стихи". "Если бы жить было лучше, я бы стихов не писал, а - работал бы на земле". Скорее всего, он не согласился бы с Иосифом Бродским, назвавшим поэзию видовой целью человечества. "Человек всегда должен чувствовать единственный долг - быть благодарным сыном земли, - писал Стус. - Справлять свой земной долг, то есть быть верным самому себе, еще точнее - тем земным силам, которые в тебе заложены". Быть может, именно этот приоритет человека над поэтом - всего удивительнее в личности Василя Стуса. В этом его особость и непохожесть».

ИЗ НАСЛЕДИЯ

Андрей Турков. Завязка судьбы. Публикация Владимира Туркова

Владимир Губайловский. Герой второго плана. Памяти Андрея Туркова

Посмертная публикация статьи Андрея Туркова о раннем периоде творчества Александра Твардовского; а также поминальное эссе Губайловского о Туркове - «Он был в современной литературе тем, что инженеры называют "ребром жесткости", тем, что позволяет сохранить целостность конструкции. Такие "ребра" не очень-то видны снаружи, но сами инженеры их очень хорошо знают».

ОПЫТЫ

Владимир Варава. Седьмой день Сизифа

Абсолютно соответствие жанра текстов рубрике, в которой они публикуются, - то есть если вам интересно, что писал бы Монтень сегодня, читайте Вараву. В публикуемой подборке три эссе: «Ужас скуки», «Тайна деятельности», «Ожидание» - «…Важно то, что в скуке есть тоска. Но, если речь идет о настоящей скуке, то это беспредметная тоска, тоска-недоумение, безвольно рассеянная по ненужным пространствам мироздания. И в этой тоске мы как бы пережидаем смертельную опасность, затаившись как звери, притихнув и умолкнув. Смертельная опасность связана с тем, что мир открывается как ненужный мир»; « Скука - наиболее верное средство, позволяющее усомниться не только в ценности всех целей и возможностях их достижения, но главное - в бесцельности всех целей»; «Скука возвращает нам подлинное человеческое величие, которые мы бесконечно утрачиваем, оскорбляя свое достоинство бесчисленными делами, которые отвлекают нас от главного. В конце концов, именно скука дает нам ни с чем не сравнимую возможность попасть в "ситуацию Сизифа" и почувствовать, что такое человеческая участь» («Ужас скуки»)».

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Елена Пенская. Берков и Прутков

О «драматических коллизиях академического, издательского, идеологического, журналистского закулисья» в СССР - на материале издательской истории первого советского собрания сочинений Козьмы Пруткова.